Глава МИД Сергей Лавров заявил, что европейские страны требуют немедленного прекращения огня, начала переговоров и компенсаций Украине, что по его мнению служит целям «заморозки» конфликта и втягивания региона в орбиту Европы, несущие риски глобальной эскалации.
По данным источников, обсуждается двухэтапное прекращение огня с первоначальной зоной 50–70 км по обе стороны линии фронта; российская сторона выдвигала собственные условия для дипломатического решения.
Европейский совет призвал к дальнейшей технической проработке возможного запрета въезда в ЕС для участников спецоперации и вернётся к вопросу на следующем заседании.
Глава Центробанка пропустила ряд публичных мероприятий и не появилась на пресс‑конференции; источники сообщают о обсуждениях реорганизации ЦБ и кандидатах на пост руководителя.
Утром в пятницу рубль снижается к доллару и растёт к евро на фоне ожиданий снижения ключевой ставки Центробанка до 14% и удорожания доллара; падение цен на нефть ограничивает приток экспортной выручки.
По письму офиса еврокомиссара по энергетике, с 2027 года компании ЕС не смогут продавать российский сжиженный природный газ третьим странам — запрет действует независимо от того, предназначен ли газ для внутреннего рынка.
Министр иностранных дел заявил, что под лозунгом «стратегической автономии» в Европе наращивают военную и ядерную мощь, что может привести к конфликту с Россией и даже взаимным ядерным ударам.
На саммите в Брюсселе 18 июня лидеры ЕС согласовали продление антироссийских санкций на 12 месяцев. Ранее решение блокировал Венгрия — теперь позиция страны изменилась; при этом обсуждается 21‑й пакет ограничений, который может встретить вето Болгарии.
Высокий суд Гонконга постановил, что канадские санкции не являются основанием для неисполнения арбитражного решения о выплате по банковым гарантиям и отклонил возражения банка.
Отсутствие главы Центробанка на ПМЭФ породило слухи и ускорило политические решения, которые открывают путь к смягчению денежно‑кредитной политики и повышению непрозрачности бюджетных расходов. Пресс‑конференция 19 июня может прояснить многое — но не все риски исчезнут.
