События выходных вокруг судоходства через Ормузский пролив, включая его закрытие и неудачную попытку частичного открытия, наглядно продемонстрировали: будущее этого ключевого маршрута транспортировки нефти и газа остаётся неопределённым. Уже сейчас ясно, что даже после заключения мирных соглашений возвращение к довоенным объёмам перевозок займёт месяцы, а возможно, и годы.
Иранские военные заявили об усилении контроля над проливом в ответ на американскую блокаду: были обстреляны несколько судов и распространено предупреждение для моряков о закрытии прохода, хотя за несколько часов до этого Тегеран сообщал об открытии маршрута. Позднее американская сторона задержала иранское судно, следовавшее в Бандар‑Аббас в обход ограничений.
По данным спутникового мониторинга днём в понедельник через Ормузский пролив смогли пройти лишь три танкера.
Президент США Дональд Трамп заявил, что дипломатические контакты продолжаются, однако одновременно предупредил о возможности возобновления военных действий в случае новых препятствий для судоходства.
После начала совместных ударов США и Израиля по целям в Иране 28 февраля Тегеран фактически перекрыл пролив. С тех пор движение по маршруту, через который в обычное время проходит около пятой части мировых морских поставок нефти и газа, практически остановилось.
Последствия для энергетического рынка наступили быстро и оказались тяжёлыми. В Персидском заливе оказались заблокированы около 13 миллионов баррелей нефти в сутки и примерно 300 миллионов кубометров сжиженного природного газа в сутки. Это вынудило компании останавливать добычу на месторождениях, останавливать работу НПЗ и газовых заводов, что нанесло серьёзный удар по экономикам стран от Азии до Европы.
Военные действия дополнительно повредили энергетическую инфраструктуру и осложнили дипломатические отношения во всём регионе.
На этом фоне встаёт вопрос: как именно будет происходить восстановление и когда отрасль сможет рассчитывать на возвращение к довоенным масштабам операций?
Темпы нормализации зависят не только от переговоров между Вашингтоном и Тегераном, но и от логистики, доступности страхования для танкеров, уровней фрахтовых ставок, а также готовности судовладельцев идти на риск.
Первыми покинут Персидский залив застрявшие там примерно 260 судов с грузом около 170 миллионов баррелей нефти и 1,2 миллиона метрических тонн СПГ, следует из расчётов аналитической компании Kpler.
Основная часть этих партий, как ожидается, будет направлена в азиатские страны, на которые обычно приходится порядка 80% экспорта нефти из Персидского залива и 90% поставок СПГ. По мере ухода загруженных судов в Персидский залив начнут заходить более 300 пустых танкеров, простаивающих сейчас в Оманском заливе, чтобы взять грузы в таких портах, как Рас‑Таннура в Саудовской Аравии и иракский нефтяной терминал Басра.
Первой задачей этих судов станет разгрузка прибрежных хранилищ, которые быстро заполнились на фоне остановки судоходства через Ормузский пролив. По оценкам Международного энергетического агентства (МЭА), коммерческие запасы нефти в регионе сейчас составляют около 262 миллионов баррелей, что соответствует примерно 20 дням добычи. Переполненные хранилища практически не оставляют возможностей для наращивания добычи до момента устойчивого возобновления экспорта.
Однако именно логистика танкерных перевозок будет сдерживать полноценное восстановление потоков энергоресурсов. Обычный рейс туда и обратно с Ближнего Востока до западного побережья Индии занимает примерно 20 дней, а более протяжённые маршруты в Китай, Японию и Южную Корею растягиваются на два месяца и дольше.
Дополнительным ограничением может стать нехватка самих танкеров: значительная их часть была задействована в перевозке нефти и СПГ из Северной и Южной Америки в Азию, а такие рейсы могут длиться до 40 дней.
Восстановление баланса мирового танкерного флота и возвращение погрузочных операций в Персидском заливе к довоенному ритму будет неравномерным и, по прогнозам, займёт не менее восьми–двенадцати недель даже при благоприятном развитии событий.
Замкнутый круг добычи и судоходства
По мере постепенного возобновления загрузки танкеров крупным производителям, таким как Saudi Aramco и ADNOC, придётся перезапускать добычу нефти и газа на месторождениях, а также работу перерабатывающих мощностей, которые были остановлены во время боевых действий.
Это потребует сложной координации: необходимо вернуть тысячи квалифицированных специалистов и подрядчиков, эвакуированных в период конфликта. Темпы восстановления будут зависеть и от наличия свободных мощностей хранения на прибрежных терминалах, что формирует замкнутую взаимозависимость между ходом судоходства и уровнем добычи.
По оценкам МЭА, примерно на половине нефтегазовых месторождений Персидского залива сохраняется достаточное пластовое давление, чтобы восстановить довоенные объёмы добычи примерно в течение двух недель. Ещё на трети месторождений потребуется до полутора месяцев при условии безопасной обстановки в море и восстановления нарушенных цепочек поставок.
На оставшихся примерно 20% объектов, на которых добывается эквивалент 2,5–3 миллионов баррелей нефти в сутки, перезапуск осложнён серьёзными техническими проблемами. Низкое пластовое давление, повреждённое оборудование и перебои с электроснабжением потребуют многомесячных восстановительных работ.
Сильный ущерб нанесён крупным инфраструктурным объектам. Так, на гигантском СПГ‑терминале Рас‑Лаффан в Катаре, по оценкам, выведено из строя около 17% мощностей, а на ремонт может уйти до пяти лет. Некоторые стареющие и технологически сложные месторождения, особенно в Ираке и Кувейте, возможно, уже не смогут достичь прежних уровней добычи.
Часть утраченных объёмов в перспективе можно компенсировать бурением новых скважин в регионе, но этот процесс, по всей видимости, займёт не менее года и возможен только при устойчивой безопасности и отсутствии боевых действий.
Когда пробка из танкеров будет устранена, а добыча стабилизируется, экспортеры Ирака и Кувейта смогут перейти к отмене режимов форс‑мажора — пунктов в контрактах, которые позволяют временно прекращать поставки в условиях неконтролируемых обстоятельств, таких как война.
Даже при максимально благоприятном сценарии — успешных мирных переговорах, отсутствии новых вспышек насилия и ограниченном масштабе инфраструктурных повреждений — полное возвращение к довоенным объёмам операций в Ормузском проливе в ближайшие годы представляется маловероятным.
