В Петербурге начался суд над пенсионеркой из Сыктывкара по делу о финансировании террористической организации
В 1‑м Западном окружном военном суде в Петербурге судья Алексей Ольмезов приступил к рассмотрению дела 54‑летней жительницы Сыктывкара Ирины Машкалевой, обвиняемой в финансировании террористической организации (часть 1.1 статьи 205.1 УК РФ).
Машкалева содержится в СИЗО с 16 января, в заседании она участвовала по видеосвязи из Сыктывкарского городского суда.
Обвинение: переводы через онлайн‑сервис пожертвований
Согласно оглашённому в суде обвинительному заключению, Машкалевой вменяют, что с 2021 по 2024 годы она через сервис DonationAlerts сделала 24 перевода на общую сумму 22 425,16 рубля в пользу движения «Народовластие». Ранее это объединение действовало под названием «Артподготовка», признанным в 2020 году террористической организацией.
Обвиняемая свою вину не признаёт.
В материалах дела указано, что в ходе оперативно‑розыскных мероприятий оперуполномоченный изучал телеграм‑канал Вячеслава Мальцева «Революция» и зафиксировал публикации со ссылками на пожертвования через «сервис монетизации».
Это не первый уголовный процесс по эпизодам переводов Вячеславу Мальцеву через сервис DonationAlerts.
Родные отказались от следственных показаний
В суде были допрошены мать Ирины Машкалевой Тамара Можегова и её сын Константин Тумаланов. Оба заявили об отказе от показаний, которые давали на стадии предварительного следствия, и также отказались свидетельствовать в суде.
В протоколе допроса Можеговой, который огласила прокурор Анна Говера, говорилось, что у дочери «склочный характер» и оппозиционные взгляды: она поддерживала ФБК, выступала против строительства мусорного полигона в Шиесе, «находилась под влиянием Вячеслава Мальцева», называла действия России в Украине оккупацией и поддерживала связь с родственниками из Запорожья. Мать также упоминала, что дочь однажды принесла домой мачете, а после появления в подъезде надписи «Слава Украине!» заподозрила в этом именно Машкалеву.
В суде Можегова заявила, что во время допроса находилась «в невменяемом состоянии», плохо понимала происходящее и была возмущена тем, что силовики выломали дверь в её квартиру. По словам самой Машкалевой, следователь по фамилии Бахмутова фактически принудила мать подписать эти показания, причём, как утверждает обвиняемая, Можегова даже не знает слова «Шиес».
Сын Машкалевой Константин в ходе следствия рассказывал о «протестных и революционных» взглядах матери, её контактах с украинскими родственниками и увлечении холодным оружием. В его показаниях фигурировал и «тайный телефон», якобы спрятанный в нише дивана и завернутый в одежду в квартире матери.
В суде Константин Тумаланов пояснил, что оговорил мать на фоне «натянутых отношений».
Позиция Ирины Машкалевой
Ирина Машкалева подтвердила, что отношения с родственниками у неё сложные, а коллекцию ножей она собирает с детства и считает это своим хобби, не имеющим отношения к предъявленному обвинению.
По её словам, связь с родственниками из Украины она утратила после начала войны.
